29.01.2010

<< выпуск 28.01.2010 | выпуск 01.02.2010 >>

Осторожно, люди!

Моя супруга, Ольга совместила вчера полезное с полезным, назначила деловую встречу с подругой в Национальной портретной галерее на Трафальгарской площади. Обсудили дела, прошли вдоль картин. Тут я буду пересказывать свои сухим языком восторженный рассказ жены. Ранние портреты, времен Шекспира и королевы Елизаветы Первой, прописаны до малейших деталей, вплоть до строчки на платье, они дышат жизнью. Даже не зная — кто такой Франсис Дрейк, видно, что это обаятельный и очень лихой мужчина, который в молодецкой удали своей не остановится ни перед чем. Удивительно также то, что на многих великолепынх работах табличка — «неизвестный художник». Другими словами, правдивый и выразительный портрет могли написать тогда не только именитые. Как сказала Ольга — «там ангелы летают». С годами портретная техника меняется, второстепенные подробности уходят на второй план, главное — поймать характер, выразить личность. Портрет Уоллис Симпсон, американки, на которой женился английский король Эдвард 7-ой, отрекшись ради этого от Британской короны, — пожалуй последний в художественном ряду. Повторяю, речь идет о сугубо личном мнении Ольги. В последующие десятилетия ангелы все больше покидают английских работников музы, портреты становятся сухими, технически беспомощными а потом и вовсе прекращаются. Нынешние объекты портретов прредставлены фотоснимками, к тому же часто скверно закомпонованными. Как говорится, ни ангелов, ни Бога. Я не стал бы докучать вам своими теориями, если бы не наткнулся в сегодняшей «Таймс» на статью о молодом художнике, по имени Майкл Лэнди. Майкл — человек концептуальный, как и положено современному артисту, для него созидание и разрушение — часть единого всемирного механизма. Он принял решение — уничтожить все, что он написал, создал, приобрел или получил в 2001 году. Оказалось, что это примерно 50 своих полотен, а также работы других, ныне знаменитых художников — Трейси Эймин, Дэймиена Хэрста, Гари Хьюма, которые в 2001 году особой ценности не представляли, но теперь, по закону зависимости произведения искусства от мнения о нем, сильно поднялись в цене. Акт разрушения того, за что можно выручить немалые фунты, должен был приобрести общественную значимость и говорить о высокой принципиальности художника. Потом подумал, внес в проект поправки. Зачем уничтожать хорошее, когда можно уничтожить плохое? И пошел к тем же знаменитостям, поделился планами и предложил им отдать ему на художественное уничтожение то, что они и сами бы уничтожили, да у них руки до этого не дошли. Дэймиен Хэрст пожервтвовал две картины с черепом, Трейси Эймин дала рисунки и скульптуры. К кампании подключились и другие знаменитости. Питер Блейк преподнес автопортрет, неудавшиеся работы отдали Джулиан Опи и Корнелия Паркер. Майкл Лэнди говорит, что проект выливается в некий памятник творческой неудаче и что другие художники в течение последующих полутора месяцев могут в нем поучаствовать. Тут есть одна деликатная тонкость. Творческая неудача хорошего художника — это все равно ценность, ее уничтожение несет в себе элемент драмы, даже трагедии. А неудача мазилы, это, по сути, вещь, которой самое место на помойке, концептуального напряжения тут не найдешь. Могу процитировать раннего Новгородцева — о художнике можно судить не по тому, что осталось, а по тому, что он отправил в мусорный ящик. В этом смысле уважения заслуживает Франк Ауэрбах, который исправно ходил на художественные аукционы и скупал свои ранние работы, по его мнению неудачные, только для того чтобы их уничтожить. Френсис Бейкон, когда был недоволен холстами, тоже выкидывал их в мусор, но он недооценил художественного чутья соседей — они исправно вынимали его художественные отходы. Ведь на них — подпись знаменитого художника. Теперь никто не оставлет работы без подписи. Не бывает такого когда «художник неизвестен».

<< выпуск 28.01.2010 | выпуск 01.02.2010 >>

<< возврат