ПРЕССА

Вне амплуа: Сева Новгородцев

<< к списку статей

20 ноября 1992

"Семья", 20 ноября

Вне амплуа: Сева Новгородцев

ЕГО ПЕРЕДАЧИ ВЫХОДЯТ В ЭФИР БОЛЕЕ 10 ЛЕТ. КОГДА-ТО ОНИ ПРОРЫВАЛИСЬ СКВОЗЬ СКРЕЖЕТ ГЛУШИЛОК И БЫЛИ РАЗВЕ ЧТО НЕ ЕДИНСТВЕННЫМ ИСТОЧНИКОМ ИНФОРМАЦИИ ДЛЯ НАШИХ РОК-ФАНОВ. ПОЗЫВНЫЕ ЕГО ЕЖЕНЕДЕЛЬНОЙ ПЯТНИЧНОЙ ПРОГРАММЫ ИЗВЕСТНЫ МНОГИМ: "А-ЛЯ РУССКИЙ" ЖЕНСКИЙ ХОР ПОЕТ РАЗУХАБИСТО:
СЕВА, СЕВА НОВГОРОДЦЕВ

СЕГОДНЯ ПОПУЛЯРНЫЙ РАДИО ДИСК-ЖОКЕЙ У НАС В ГОСТЯХ. ЕГО МЕСТОЖИТЕЛЬСТВО ПРЕЖНЕЕ - ГОРОД ЛОНДОН
ОН ОДИН ИЗ САМЫХ ЛЮБИМЫХ НАШЕЙ МОЛОДЕЖЬЮ ВЕДУЩИХ РУССКОЙ СЛУЖБЫ БИ-БИ-СИ

- Всеволод Борисович, как получилось, что ваша дорога в искусство прошла через флотскую службу?

- Мой отец 50 лет отдал флоту, был судоводителем, и я поступил в мореходное училище. Правда, скоро понял, что занялся не совсем своим делом. Увлекся музыкой, играл в духовом оркестре на альте, потом на кларнете. Целыми днями разучивал эти квакающие маршевые партии: ун-та-та-унта... Позже в ленинградском студенческом оркестре познакомился с Давидом Голощекиным и другими джазменами того поколения. Правда, пришлось поработать по распределению штурманом. В море накопилось много отгулов, и я снова поехал в Ленинград. Остановился у Давида, спал у него под роялем. И в это время ему предложили создать ансамбль. Худсовет мы проскочили играючи, зато потом с большим трудом избавлялся от флота. Позже 6 лет работал в оркестре Вайнштейна - в то время это был ведущий джазовый коллектив.

- Почему вы оставили джаз?

- В оркестре мы были бедными, но стилистически чистыми - играли то, что хотелось. Но Вайнштейну надоело играть на танцах, а гастрольная жизнь диктовала свои требования: невозможно в предместьях Тулы играть, к примеру, Каунта Бейси. Вводились какие-то эстрадные номера... В общем, джаз как-то стал отходить на второй план, и меня переманила "попсовая" молодежь в группу "Добры молодцы". Кстати, тогда же и псевдоним появился.

- Вот как?

- Это была забавная история. На первом нашем концерте объявили: "Руководитель - Всеволод Левинштейн". По залу прошел шелест, как ветерок по ржи, - что это, мол, за фамилия для "добра молодца"?.. И тогда я взял псевдонимом фамилию помполита со своего парохода. Мы были с ним приятели (насколько это возможно, ведь помполит "стучит" на всех), и к тому же фамилия подходила под название ансамбля. А из-за того, что вечно возникали сложности с гостиницами, радио, телевидением, где пропуска заказывались на одну фамилию, а приходил человек с другой, пришлось официально стать Новгородцевым.

- А из музыки почему ушли?

- В те годы у музыкантов появилось повальное увлечение голоданием по системе йогов, с полной очисткой организма. И я заголодал - первый раз на 3 дня, потом на 7, затем на 21. И на 16-й день случилось у меня, как это теперь принято называть, прозрение. Я взглянул вокруг и не увидел ничего, кроме суеты: один гоняется за концертными ставками, другой за девушками, вечные гастроли с репертуаром "два прихлопа - три притопа". И я бросил все, уволился, попытался устроиться в агентство "Инфлот" обслуживать иностранные суда, но меня не пропустил первый отдел.

- И это стало причиной отъезда?

- Я не хотел эмигрировать. Диссидентом, борцом я не был. Вы знаете по моей работе, что с советской властью у меня были только "стилистические" разногласия. Но укрыться внутри страны не удалось... Уезжал с легким сердцем, потому что ни о чем не жалел в прошлом и ничего не ждал от будущего. Как оптимист и человек легкомысленный, ехал будто бы на какую-то экскурсию. Цели не было никакой - надеялся, кривая куда-нибудь да вывезет.

- Как же она вывезла вас на Би-би-си?

- Это были просто чудеса! Я жил в предместье Рима с семьей, а соседкой по дому была пожилая женщина. И вдруг выясняется, что ее сын - ведущий джаз-программ Би-би-си Алексей Леонидов. Приехав навестить мать, он случайно зашел в мою квартиру. Увидел, что знакомый ему джазовый музыкант от нечего делать гоняет по террасе с сыном мяч. Очень удивился и... организовал мне экзамен на Би-би-си. Так я попал туда переводчиком.

- Профессиональный музыкант - и простым переводчиком?

- Видите ли, в Англии начальству ничего доказывать не надо, все недостатки и достоинства незамеченными не остаются. За опоздание, например, ругать не будут. Об увольнении вы узнаете на ежегодном собеседовании. О том, что я музыкант, было известно всем. Месяца четыре присматривались, а затем предложили вести музыкальную программу вместе с Сэмом Джонсом. Потом Джонс, который, кстати, музыкантом и вовсе не был, уехал в Америку торговать недвижимостью, и вся программа досталась мне.

- Концепция программы сложилась сразу?

- Это понятие придумали критики, которые анализируют уже сделанное. А когда создаешь что-то сам, есть только один инструмент - интуиция. Я хотел рассказать правду о той музыке, которую хотела слушать молодежь. Годы дезинформации, лжи вызывали у меня жуткую злость. Но я сохранил веселое отношение к жизни и музыкантское расположение к аудитории, которую столько лет видел в зале. Очень помогал в работе фольклор, собранный за двенадцать лет гастролей. Поначалу было очень трудно, просиживал над сценариями до рассвета...

Думаю, благожелательное отношение ко всему вокруг у меня наследственное, от родни по материнской линии, от Сидоровых. Мама сама "биологический", природный оптимист. Еще я вспоминаю своего деда, коллежского асессора Михаила Матвеевича Сидорова. Из него невозможно было ни о ком дурного слова вытянуть. Только зятя он не любил, но самая крайняя степень неодобрения выражалась словами: "Скандалист больно!".

- Вернемся к вашим программам, вам, очевидно, уже не приходится теперь просиживать до утра над сценариями. Каков сегодня ваш обычный рабочий день?

- Большая часть времени тратится на обработку прессы - страниц по 250 в день надо "переварить". Труднее всего с книгами - например, из биографии музыканта нужно сделать небольшую передачу, ничего не упустив, выдержав структурно. Еще что-то сочинить надо. Несмотря на опыт, голова каждый раз трещит. Ведь у меня множество других хлопот: программа "Севаоборот", теперь еще "Биг Бэн" на Российском радио.

- Напряженный график! Но как со свободным временем, хобби?

- В редкие свободные минуты играю на флейте классику. А хобби... Будь денег побольше, обязательно занялся бы строительством, к которому у меня настоящая страсть.

- Вам не приходила в голову мысль: стоит ли вообще заниматься роком?

- Такие мысли меня еженедельно посещают.

- И тем не менее вы продолжаете радовать слушателей своими программами. Кстати, вы знаете, какова ваша аудитория?

- Понятия не имею! Серьезных данных нет.

- А если судить о результатах работы по письмам?

- О, письма бывают просто волшебные! Многие я храню в своем архиве. До недавнего времени я получал 2,5 тысячи писем в год, не успевал их читать. Теперь, слава Богу, на треть меньше. Если же говорить о результатах работы, то ведь не случайно меня пригласили вести концерт на Дворцовой площади в Питере. А когда по телевидению еще и физиономию показали, многие стали на улице узнавать. Подходят за автографами, просто поговорить. Получается, я не зря работаю.

- Судя по вашим программам, вы стараетесь следить за рок-жизнью в России. Вы могли бы выделить какие-либо группы или исполнителей?

- За последние год-полтора что-то ничего такого припомнить не могу. В целом выросло, конечно, качество исполнения. Но "всплесков", ярких индивидуальностей что-то незаметно. Впрочем, может быть, просто лично я недостаточно информирован. Вообще мне всегда нравилась декадентская артистичность "Аукцыона", очень симпатично творчество группы "АВИА". В них есть сущность поп-музыки - бесшабашное веселье и самопародия.

- Всеволод Борисович, давайте немного порассуждаем о русском роке. Как вы считаете, сможет ли он выйти на первый план, стать конкурентоспособным?

- Пересечения границ скорее всего не произойдет. В Англии, например, сейчас множество молодых команд, в них бы разобраться. Знаете, как в беге - опоздал на сотую долю секунды, и ты уже второй, о тебе уже никто не говорит. Так же и в музыке. Малейшие оттенки выводят музыкантов на первое место. Сотни факторов играют роль, от поэтики слов до внешности. В США и Англии музыкальный котел постоянно кипит - поэтому они и стали экспортерами поп-музыки. Так что прийти со стороны, да еще и вырваться вперед совершенно нереально. Да это, наверное, и не нужно русскому року.

- Да, но сейчас сформировалась целая обойма групп, исполняющих оригинальную (зачастую акустическую) музыку с использованием национального фольклора и нетрадиционного для рока набора инструментов. Это уже не калька с западного рока, а новый стиль.

- Замечательно, но, по-моему, за границей наши эмоциональные всхлипывания никому не понять. Их и объяснить невозможно. Ведь в чем проблема любого перевода? Точно передать смысл - то, что стоит за словами. Порой переводчик заново пишет оригинал, потому что национальная психология и юмор непереводимы. А пытаться перевести целый пласт культуры - и тем более такой молодой, толком и не укоренившийся - полная безнадега. Хотя группы гастролируют, так что некоторые отголоски их творчества могут иметь резонанс. Но главное, чтобы русский рок нужен был в самой России. Чтобы он смог твердо встать на ноги и влиться в национальную культуру.

- Но для этого, согласитесь, нужна качественная и доступная звуковая техника, инструменты...

- Безусловно! А для того, чтобы они были, промышленность должна чуть ли не опережать западную. Тогда появятся студии, рок-клубы на каждом шагу. Будет и своя школа, отцы будут учить детей. Вот тогда можно говорить о каком-то широком выходе на Запад. Как видите, дело не в музыкантах. Они могут быть хоть семи пядей во лбу, но их усилия останутся семенами в каменистой почве.

- А камушки только еще начинают выковыривать...

- Да, количество препон, которые надо преодолевать, велико. Но Россия - страна чудес. Энергии много, народ изобретательный. Все здесь может поменяться в одночасье.

- Вы полностью довольны судьбой?

- Доволен. Я состоялся во всех отношениях. Эмиграция дала мне возможность жить новой жизнью, у меня началась новая страница биографии. Сменил имидж, работу, у меня новые перспективы, семья новая...

- Кстати, о семье. Вы позволите задать несколько вопросов вашей супруге Кэрин Крейг, или Карине Арчибальдовне, как частенько называют ее в России?

- Пожалуйста!

- Карина Арчибальдовна, вы очень хорошо говорите по-русски. Это школа Севы?

- Да. Но он не считает, что мой русский так уж хорош. Я ведь только говорю, а читаю с большим трудом.

- Трудно быть женой Севы Новгородцева?

- О, нет! С ним очень просто. Сева - цельная личность, всегда остается самим собой.

- Он добрый?

- Очень!

- Хозяин в доме?

- Это, может быть, немного странно для России, но для английской семьи нормально, когда супруги вместе ведут хозяйство. Когда мужчина, например, готовит, убирает квартиру. У нас именно так. Но я не хочу сказать, что мы - типичная английская семья. Я никогда не хотела такого вот "типичного" быта, поэтому, наверное, мы и нашли друг друга.

Беседовал Дмитрий УРЮПИН

<< к списку статей

 

пишите Севе Новгородцеву:seva@seva.ru | вебмастер: webmaster@seva.ru | аудиозаписи публикуются с разрешения Русской службы Би-би-си | сайт seva.ru не связан с Русской службой Би-би-си
seva.ru © 1998-2015