ПРЕССА

БиБиСева

<< к списку статей

1 октября 2002

Я.Романова, «Ежеweekа», октябрь 2002 г

БиБиСева

Сложно сказать, раскручивает ли проект "Стань звездой" легендарного Севу Новгородцева, или, напротив, сам Сева делает это шоу столь привлекательным. Одно бесспорно — этот человек достоин звания легенды. В жизни он столь же обаятелен, сколь и на экране, хотя не считает себя таковым. У него третья по счету жена, а с первыми двумя он расстался просто потому, что с течением времени люди меняются. Сейчас в России он выглядит совсем по-лондонски — седой, сдержанный, вдумчивый и отстраненно-тактичный. Сева Новгородцев излучает бездну обаяния, а английского или русского, не так и важно.

— Сева, вам легко было прижиться в Лондоне? Англичане считаются жуткими националистами...

— Ну почему легко... Знаете, на самом деле в Англии главенствует так называемая "аристократическая традиция" — ни деньгами, ни образованием, ни, тем более, национальной принадлежностью хвастаться нельзя. Есть, конечно, футбольные фанаты или слегка распальцованные любители пива, простые ребята, настоящие британские патриоты, но в этих кругах мне, слава Богу, вращаться не пришлось. Повезло с работой: попал в сугубо английскую организацию, БиБиСи. Коллеги с кембриджскими дипломами сразу зауважали за чистоту произношения и владение таким невозможно трудным русским языком. Приживался в Лондоне так: автобус номер 15, из Кенсингтона (где мы с женой снимали комнату) на Стренд, к Буш-хаусу, ходил крайне нерегулярно. Пришлось идти на местную барахолку и покупать подержанный велосипед.

— За такое время в вас должно было появиться что-нибудь чисто английское...

— О, на эту тему расскажу эпизод того же периода, сильно на меня повлиявший. Поздно, далеко за полночь, я жег в развороченном камине старые обои. Вдруг снизу постучали. Кому это не спится? И вообще — что надо? Я спустился, открыл дверь. На мостовой и тротуаре, в ночных халатах и чепчиках стояла толпа человек в тридцать, и все они молча показывали пальцем куда-то вверх. Я взглянув на крышу, увидел огненный столб, вырывавшийся в небо из моей трубы, как из вагранки сталевара. Потом я узнал, что особым законом о чистоте воздуха в 1964 году топить камины дымным топливом было запрещено (тогда же исчез знаменитый лондонский "смог"), но в ту памятную ночь ни один англичанин не стал мне читать лекции по этому поводу. Вот этой сдержанной терпимости я и пытался научить себя на протяжении последующих лет.

— Сегодня вы уже можете сказать, что приятнее в этой жизни — быть молодым и пробивающимся или взрослым и многого достигшим?

— Всякому фрукту свое время. Молодым и пробивающимся быть не в пример веселее, а взрослым и достигшим — спокойнее и приятнее.

— Вы смотрите на нас со стороны. И не только вокальные данные оцениваете. Чем, к примеру, наша молодежь отличается от английской?

— Тем же, чем столичная девушка отличается от провинциальной. Почему группа из Казахстана или из Монголии не может пробиться в Москву? Потому что человеческие ценности у них находятся на более неотесанном уровне. Англичане легки, раскованны, уверены в себе. Образование в Англии нацелено не на знания, а на формирование личности. Они себя чувствуют комфортно в любой ситуации, они идут победителями по жизни. Когда англичанин входит в комнату, уже видно, что это победитель: человек не куксится, за ним чувствуются годы жесткой подготовки. Английская школа очень конкурентна, они там друг друга вообще побаиваются, честно говоря. Попадая в социальную обстановку, не позволяют себе промахов — имя запоминают с первого раза, аккуратны в манерах... А по-другому там и нельзя — спишут сразу. Поэтому все держатся в таком постоянном тонусе — когда ты немножечко боишься, как бы не сделать промаха, и из-за этого его не делаешь.

— Еще дальше в прошлое. Бывали реальные столкновения с советским режимом?

— Столкновения с режимом бывали только по работе, как, наверное, у большинства. В конце 60-х я играл на тенор-саксофоне в ленинградском джаз-оркестре И.В.Вайнштейна. Коллектив был культовый, его знали по всей стране, но мы играли на танцах в ДК им. Горького у Нарвских Ворот. Иосиф Владимирович был гигантом театральной интриги, он пробил разрешение перейти на концертную работу. Для этого надо было сдать худсовет в Ленконцерте. Директором Ленконцерта был Георгий Михайлович Коркин, бывший директор Кировского театра, сгоревший на побеге Рудольфа Нуриева. Выпускать откровенно американскую музыку на советскую сцену было опасно, но и разогнать нас он не мог — Вайнштейн заручился поддержкой целой плеяды влиятельных людей в Союзе Композиторов. Почти год просидели мы на репетиционном периоде. Появлялась мрачная группа молчаливых людей, садилась в зале, не снимая кепок, слушала и так же молча уходила. Вайнштейн придумывал ходы.В одной из композиций Чарльза Мингуса был оркестровый проигрыш медных, слегка напоминавший мелодию "Ах, вы сени мои сени". "Георгий Михайлович! — сказал Иосиф Владимирович на очередном худсовете, — послушайте вариацию на тему русской народной песни!" Понеслась джазовая свистопляска. Когда отзвучал последний надсадный аккорд, Вайнштейн с деланным оптимизмом обратился к темному залу: "Ну как, вы узнали? Это же "Сени мои, сени!" — "Какие еще, на хер, сени?!" — заорал из зала Коркин и шмякнул изо всех сил кепкой об пол. Так закончился еще один худсовет.

— У вас есть любимые группы?

— Я, в принципе люблю все, что пробилось наверх. Любовь эта приходит не сразу, потому что любой нормальный человек новую музыку отторгает. Приведите в стадо коров новичка, остальные коровы будут лягать ее три дня, пока не привыкнут. Так и человек — всякой новой музыке хочет сказать: "Уйди! Не хочу тебя слушать!" Потом постепенно она в него проникает. Поэтому новую музыку по профессии слушать тяжело, а плохую — вдвойне. И все, что пробилось наверх, в принципе, я принимаю — от Эминема до Бритни Спирс. Я следую лозунгу Толи Васина (так в тексте — прим. seva.ru) из Ленинграда, который в подпитии сказал "А вот так послушаешь, ведь, и нет плохой музыки".

— А можно о личном? Жена Ольга вас сопровождает во всех поездках?

— Мы молодожены. Поженились всего четыре года назад. У меня это третий брак, у нее тоже. Мы ездим вместе потому, что просто совершенно не хотим расставаться. Сразу начинаем скучать.

— Ольга тоже ищет новых звезд?

— Она — художник, обожает свою работу. На ради того, чтобы поехать со мной, даже бросила работу в Лондоне. И теперь, как только ей в голову приходят какие-то идеи, она тут же пришпиливает их к бумаге, чтобы потом воплотить в жизнь. Эта удивительная женщина помогла мне почувствовать жизнь заново. Уверен, что наш брак очень крепкий.

— Откуда такая уверенность?

— От Бога. Встретились мы на какой-то выставке по стечению целого ряда обстоятельств. Было понятно, что не встретиться мы никак не могли. Есть некие высшие силы, которые руководят нами и подводят к жизненным поворотам.

— А что разочаровало в предыдущих браках?

— Просто со временем люди меняются. Проходит время, и перед тобой совсем чужой человек. Интересы и чувства расплываются в разные стороны. Вторая жена была англичанкой, стала заниматься мистикой, изменилась до неузнаваемости, пришлось расстаться.

— Ваши приоритеты по жизни?

— В начале века у Зигмунда Фрейда спросили: "Что такое счастье?" Он ответил: "Любовь и работа". Под таким психоанализом могу подписаться обеими руками.

— Считаете ли вы себя знаковой личностью?

— Только после зарядки и холодного душа. Если серьезно, то мне себя считать кем-то просто времени нет. Кроме того, надо помнить — нельзя верить собственной рекламе. Что бы о тебе ни говорили, есть дело, которое надо делать по возможности хорошо.

— А как вообще человеку, уже 25 лет живущему в Англии, наша российская провинция?

— Все члены жюри — я, Фекла Толстая и Алексей Макаревич — в каждом городе практически не вылезали из студии, с утра до вечера слушали конкурсантов. Так что российскую провинцию я старался увидеть в глазах этих ребят и девчонок. Понравилась Казань. Волга оказалась чище, чем я думал.

— Что бы вы посоветовали ребятам, которые хотят стать звездами?

— Хороший актер — это тот, кто не замечает камеры, будущий эстрадный герой — это тот, кто верен самому себе. А если ты пытаешься позировать — это уже ложь. Люди мгновенно чувствуют. Кто, скажем, из киноактеров был наиболее популярным? Евгений Леонов, например. Популярные обаятельные люди, которые несут правду. Быть самим собой — самое главное.

Беседовала Яна Романова

НАША СПРАВКА

Сева Новгородцев родился в Ленинграде в 1940 году. В 1957 не поступил в московские театральные институты (им. Щукина и Щепкина), и по совету отца-моряка в то же лето очутился в Ленинградском Высшем Инженерном Морском училище на судоводительском факультете. После учебы служил в Эстонском Пароходстве 3-м помощником капитана. В 1964-м, во время длительного отпуска в Ленинграде, получил предложение работать в Ленконцерте. В 1965-м попал в джаз-оркестр Иосифа Вайнштейна, о котором много лет мечтал. В этом составе — лауреат 1-го Ленинградского Джазового фестиваля, участвовал в записи первой пластинки, ездил с гастролями по Союзу. Тогда же руководил первыми ленинградскими поп-музыкантами — ВИА "Добры молодцы". 18 ноября 1975 года покинул Россию, через пару лет оказался в Лондоне, и вскоре на многие годы стал радиоведущим русской службы "Би-би-си".

<< к списку статей

 

пишите Севе Новгородцеву:seva@seva.ru | вебмастер: webmaster@seva.ru | аудиозаписи публикуются с разрешения Русской службы Би-би-си | сайт seva.ru не связан с Русской службой Би-би-си
seva.ru © 1998-2015