ПРЕССА

Сева Новгородцев: "Оценивать войну рано"

<< к списку статей

2 апреля 2003

Л. Канатова, СМИ-НН.Ru, Нижний Новгород

Сева Новгородцев: "Оценивать войну рано"

Сева Новгородцев: "Оценивать войну рано. Надо ждать, когда выяснится более широкая правда"

СМИ-НН.Ru
Канатова Лариса 02.04.2003

Тему войны в Ираке – классической и информационной – продолжают ведущий программы "Би-Би-Сева" Сева Новгородцев и главный редактор русской службы Би-Би-Си Андрей Остальский.

–Как вы оцениваете освещение войны в Ираке российскими и западными СМИ?

Андрей Остальский: Российские СМИ по-разному освещают эту войну. Есть некая тенденциозность, но она не продиктована правительством. Я не подозреваю коллег в том, что кто-то звонит, приказывает "задать этим самым империалистам". Эти времена прошли, и слава Богу. Просто отношение к конфликтам в России очень сильно отличается от того, как это происходит в Англии. Все мы люди, и у каждого из нас есть свой субъективный взгляд.

Мы на Би-Би-Си стараемся быть объективными, иногда берем себя за горло, зажимаем, просто наше личное мнение не должно как-то окрашивать информацию. Это трудно, но мы боремся изо всех сил.

Мне кажется, что в целом освещение конфликта со стороны Би-Би-Си объективно. Возможно, есть критика каких-то отдельных вещей. А большинством российских СМИ подается не очень объективная информация. Есть антиамериканизм, есть предвзятое отношение к сообщениям из США: "конечно же, они нам наврут, они нам наговорят". Журналисты сами так считают. И коллеги недостаточно делают усилий для того, чтобы попытаться приподняться над своими личными предубеждениями, которые есть у каждого из нас. Кто не любит попову дочку, кто попадью, кто попа. Все мы так устроены, но смысл журналистики, особенно в кризисный период – пытаться как-то в себе это пересилить и обязательно быть объективным.

Один из читателей нашего сайта высказал нам упрек: "Сколько вы будете повторять американское вранье?" Меня это немного обидело, потому что уж я-то точно знаю, сколько раз на дню мы проверяем всю информацию. Но человеку хочется слышать только то, что он хочет. Его раздражает, что мы даем и американскую версию событий, ему хотелось бы, чтобы мы только иракскую давали – вот тогда он бы считал, что мы честные и справедливые.

Чтобы быть честными и справедливыми, надо давать все точки зрения: и тех, кто нравится, и тех, кто тебе не нравится. И поэтому Би-Би-Си гордится своей независимостью. Нам и Буш не указ, и Блэр не указ, как это ни странно. У нас один принцип: мы расскажем и про Блэра, и про Буша, и про Саддама Хусейна, и про его министра информации. И мы отвергаем всякую цензуру: и Джорджа Буша, и Тони Блэра (если бы они попытались таковую осуществлять), и даже нашего читателя из России, который решил нас цензуровать – не получится ни у кого.

Сева Новгородцев: В начале своей речи я хочу сказать, что на Би-Би-Си я работаю по договору, и хотя хартия Би-Би-Си ко мне относится, но в основном это происходит во время передачи или подготовки к ней. В данном случае я выступаю не как официальный представитель Би-Би-Си, а как человек, проживший в России энное количество лет и энное количество лет – в Англии.

Во время холодной войны в Советском Союзе был разработан огромный аппарат дезинформации. Страна была, может быть, единственной, где было высшее образование в школе Дзержинского, где существовали специальные курсы, на которых готовились профессионалы этого дела. Может быть, и в Америке тоже их готовят, но мне кажется, что там это происходит более естественным образом, путем естественного отбора среди журналистов. В СССР же создалась целая культура дезинформации, связанная с государственной безопасностью, которая в одночасье не исчезла.

В российских СМИ заметно известное всем настроение: "за державу обидно". А за державу действительно обидно, потому что по экономическим показателям Россия сегодня составляет в лучшем случае одну тридцатую США. Соответственно, нет экономики, нет денег на армию, нет возможности тратить средства.

Во-вторых, чувствуется обида за утерянное влияние России в мире: как в ближайшем географическом окружении, так и в дальнем. И, видя, как вчерашний противник победно шагает по стране, поет американские песни, жует резинку, ездит на американских машинах, играет в Микки Мауса, как этот американский империализм шагает по культурному, военному и географическому пространствам, люди, в том числе и журналисты, начинают сердиться.

Холодную войну Россия проиграла, и теперь нужно иметь какую-то хорошую мину при плохой игре. А психология, отношение к миру и желание быть уважаемыми осталось. Но нужно помнить, что это не способствуют прогрессу страны. Эта психология не создаст новые машины, жевательные резинки, новые песни. Люди с такой психологией могут только своим волевым голосом ругать американских империалистов и придумывать или утаивать часть правды из потока информации, которая к ним поступает. Передачи, которые были созданы подобными людьми, содержат правду и факты, но не полностью. Это выборочная правда. Остался принцип советской "Правды": что-то сказали, что-то утаили, и получается передергивание.

А.О.: Взять хотя бы только одну проблему – якобы американцы воюют за иракскую нефть. Это же абсурд! Поговорите с любым серьезным экономистом. Какая там иракская нефть?

Я не хочу поддерживать американцев, но давайте найдем истинные причины их действий, и пусть люди осуждают эти причины и тактику США. Есть очень сильные аргументы против американской позиции в этом вопросе. Но давайте, чтобы эти аргументы соотносились с реальностью, с контраргументами, потому что вся иракская нефть, вся та выгода, которую можно из нее выкачать, не покроет американских расходов по войне и восстановлению Ирака. Так зачем же смешить людей? Ну при чем тут нефть? Там совсем другие причины.

– Могут ли осложниться отношения между Россией и Америкой из-за различного освещения войны в Ираке?

А.О.: Да, я думаю, что почти истерический антиамериканизм мешает адекватному принятию решений –даже на государственном уровне.

Мне не до конца понятна такая упертая позиция России: заранее объявить вето, все равно до конца стоять на своем, когда даже французы ушли в тень. Сейчас Россия будет главным, единственным противником войны в Ираке. Китай что-то там говорит, но тихонечко и осторожно. Франция, которая вообще ненавидит Америку, тем не менее, на всякий случай, отшатнулась в сторонку. И даже стала говорить, что если сейчас найдется химическое оружие, если оно будет применено, то Франция может присоединиться к американцам, воевать на их стороне и помогать им во всем. Французы уже разрешили использовать свое воздушное пространство.

А Россия теперь опять осталась в одиночестве. Насколько просчитана была эта позиция, насколько она действительно продиктована таким эмоциональным фоном, я лично не знаю.

Что на этом фоне происходит? Появилось взаимное ожесточение. Россия заявляет американцам протест по поводу пролета самолета У-2 вдоль границ. Такого не было со времен холодной войны!

Американцы тоже озлобились, тоже находятся в эмоциональном состоянии – стали вспоминать историю с предполагаемой поставкой в Ирак российского оборудования для глушения спутниковой системы наведения оружия, российских приборов ночного видения и так далее. Это уже намеки на участие России в войне против США. И именно так американское общественное мнение это все будет воспринимать.

Американцы готовы поверить в то, что русские чуть ли не сознательно подыгрывают Ираку и помогают убивать американских солдат. Я говорю об обывательском американском сознании. И это ужасно, это, по-моему, плохо.

Я не хочу выступать каким-либо судьей и быть в этом случае на стороне американцев – я просто обеспокоен. Такие люди, как мы – полуэмигранты – должны заниматься строительством моста между Россией и Западом, чтобы страны сближались, чтобы люди дружили, любили друг друга, чтобы государства интегрировались экономически. Когда это происходит, мы чувствуем себя счастливыми людьми, приносящими пользу. Когда этот мост начинает рушиться, когда под ним качаются сваи, возникает ощущение отчаяния.

С.Н.: Люди, уехавшие из России в наше время, выбрали позицию. С одной стороны, уезжали с болью, покидая свое Отечество, своих родителей, но мы сделали выбор, потому что система мышления, оценки, в том числе и политической, того, что происходит в мире, нас не устраивала. И, прожив некоторое время на Западе, мы видим, что Запад значительно более идеалистичен, значительно менее агрессивен, значительно менее расчетлив, чем наша бывшая советская или даже каком-то смысле нынешняя российская действительность.

Степень идеалистичности Блэра в России явно недооценена. Блэр – популярный политик, у него был колоссальный рейтинг, подавляющее большинство в парламенте. С практической точки зрения ему совершенно не нужно было вмешиваться в этот конфликт. Посмотрите теперь на нашего бедного премьера Блэра, потерявшего треть своего веса, осунувшегося, задерганного, забитого человека, который может потерять премьерское кресло. Он человек очень умный, просто выдающегося ума. Ему много раз задавали этот вопрос: вы понимаете, чем вам это грозит. Он отвечал: "Да, понимаю, что, возможно, это конец моей политической карьеры".

Теперь зададимся вопросом, зачем человек это делает, почему он кладет свою голову на плаху. Видимо, у него есть глубокое убеждение в необходимости того, что сейчас происходит. Видимо, он знает то, чего не знаем мы, что он не может нам рассказать. Есть какие-то глобальные предопределения или предостережения о том, что могло бы быть, если бы эта война не началась.

Сам я, естественно, пацифист, христианин, и мне идея убийства другого человека совершенно ненавистна. Но Тони Блэр – тоже искренне верующий, и если он на это пошел, то я не могу считать себя умнее его и осуждать его действия. Я просто должен сейчас развести руками и сказать: "Оценивать его действия рано, надо ждать, когда выяснится более широкая правда".

А.О.: Каждое утро я просыпаюсь с тяжелым чувством, потому что я вспоминаю, что идет война, и это ужасно. Я с отвращением включаю телевизор, потому что я должен его включать. В Англии мы отвыкли от конфликтов, нам тяжело это воспринимать. Поэтому поддержать войну невозможно. Нельзя сказать: "я за войну". Но я также не могу сказать, что я против войны. Наверное, я что-то не знаю, что-то не понимаю. Окончательно Блэра и Буша рассудят только история и Господь Бог.

–За антивоенные выступления Фила Донахью лишили эфира, организаторы церемонии вручения "Оскара" также опасались, что последует критика в адрес президента США. Означает ли это, что западные СМИ менее свободны, больше подвержены цензуре, чем российские?

А.О.: В Америке и в Англии нельзя недооценивать степень плюрализма, как и степень патриотизма. Я не знаю, хорошая это вещь – патриотизм – или нет, но по патриотизму Америка обгоняет Россию почти также как по валовому внутреннему продукту. Такой сплоченности вокруг своей страны, когда началась война, вообще, наверное, больше нигде нет.

В случае с Филом Донахью руководители телекомпании просто знали, что из-за него зрители могли выключить телевизор, а компания, соответственно, потерять 90% своей аудитории. Это был простой коммерческий расчет: если мы его сохраняем таким, какой он есть, с его постоянными антивоенными выступлениями, то нас просто не будут смотреть.

То же самое с церемонией вручения "Оскара". Люди, в том числе и организаторы церемонии, просто хотят быть патриотами. Не обязательно, что это хорошо, но это факт. Это не государство звонит по телефону и говорит: с "Оскарами" там поосторожнее. Это происходит добровольно, из-за убеждений или коммерческих интересов людей, которые это организовывают, поскольку с патриотизмом в любом случае они должны считаться. Например, газета "New York Times" – главная газета Америки – как стояла на ярых антивоенных позициях, так и стоит. Она по-прежнему пишет, что это ошибка, что это неправильно. Такого же мнения придерживаются "Washington Post".

В СМИ хватает оппозиции, и слава Богу. Потому что самый страшный момент наступит тогда, когда все начнут дуть в одну дудку. Но основные телеканалы, так же как и Би-Би-Си, стараются быть сбалансированными. Есть, например, телекомпания "Fox", профессионально работающая, но очень агрессивная и с абсолютной идеологической приверженностью к войне. В смысле журналистской этики это безобразно, потому что они работают в одну сторону и открыто говорят, что наши парни в Ираке совершают героические поступки во имя народов мира, во имя народа Ирака. Американцы свято верят, что они жертвуют собой не только ради себя, но и ради иракцев, и ради русских, и вообще всех народов. Идеализм – это вещь обоюдоострая, она может быть очень опасной.

С.Н.: Я думаю, что прямой цензуры нет, но есть некая самоцензура. В каждой программе есть редактор, и он знает, что есть определенные действующие общественные силы, которые надо учитывать. А что касается цензуры, то она у нас на Би-Би-Си есть. Причем мы делаем ее открытой. В нашей новой передаче "Би-Би-Сева", где я отождествляю себя с народом, я могу позволить себе политически некорректные высказывания. Например, Саддама Хусейна я назвал тираном, а это уже оценочная журналистика, которая неприемлема для Би-Би-Си. Но в народе же называют тирана тираном, поэтому и я назвал. В нашей программе идею политкорректности мы доводим до широких масс.

Цензура для меня – это нейтралитет, честность и беспристрастность. Я должен быть предельно честным, политкорректным, я не могу позволить себе давать оценку происходящему.

Оценочная журналистика – это часть советской журналистики. Нельзя прилеплять ярлык и навязывать отношение к предмету, прежде, чем все факты об этом предмете не выяснены.

<< к списку статей

 

пишите Севе Новгородцеву:seva@seva.ru | вебмастер: webmaster@seva.ru | аудиозаписи публикуются с разрешения Русской службы Би-би-си | сайт seva.ru не связан с Русской службой Би-би-си
seva.ru © 1998-2015