СЕВАОБОРОТ

Слушайте эту передачу:

 mp3

20 марта 2004: Разговор с гостями

Гости: Анна Шульга, театровед; Михаил Яснов, поэт, переводчик с французского языка

Сева: Если бы меня, господа, попросили бы определить жанр сегодняшнего разговора, то я назвал бы его "танцем про архитектуру". Совершенно невозможно словами описать то, что мы сегодня будем обсуждать, но вы по составу гостей сможете понять, в какую сторону разговор пойдет. У нас в гостях Анна Шульга, театровед, и Михаил Яснов, поэт и переводчик.

Студия: Добро пожаловать!

Сева: Анна, вы выступаете с лекциями перед студентами, которые изучают здесь русский язык и культуру. В каких университетах? Давайте определим географию...

Анна Шульга: Первые лекции были прочитаны в университете Дарема для студентов, которые изучают русский язык и культуру. Я читала эти лекции по-английски. Потом была довольно известная театральная школа недалеко от Лондона, там училось много известных артистов. Там студенты, которые не изучают русский язык.

Сева: А они сидели с книжечками и записывали за вами, чтобы потом сдавать экзамен?

А.Ш.: Я не знаю насчет экзамена, но они действительно записывали. Вообще, их интерес к русскому современному и старому русскому театру совершенно потряс. Они сказали, что Станиславского они знают очень хорошо, потому что это чуть ли не первое имя, которое они слышат, когда приходят учиться. А вот, скажем, Мейерхольд и какие-то другие старые имена для них оказались открытием... Я была в библиотеке, где есть книги о Мейерхольде на английском языке, есть такой специалист как Эдвард Браун, у которого целая книжка о Мейерхольде написана, и я обратила их внимание, что если они после моей лекции пойдут в библиотеку, то смогут продолжить знакомство с полюбившемся режиссером.

Леонид Владимиров: Анна, но ведь удивительного ничего нет, когда вы сказали про Станиславского... Когда мы приезжаем сюда и идем в театр оказывается, что актеры играют совершенно по Станиславскому. Они прекрасно играют также как в России. Они играют реалистично, если вы не идете на какой-нибудь экспериментальный спектакль...

Сева: Вы нас просветите, что же бедный английский театр делал до того, как Станиславский изобрел свою систему?

А.Ш.: Ой, я думаю, что английский театр самый небедный из существующих. Как мы знаем, что Московский художественный театр возник под большим влиянием французских опытов Антуана, Поль Фора, которые происходили в конце 19 века и, конечно, английские режиссеры... Многие актеры, которые учились у Станиславского попадали на Запад. Тот же Михаил Чехов, который хотя и развил некую самостоятельность, попал в Америку... А позвольте я одну шуточку вставлю, насчет игры по Станиславскому. У нас был такой замечательный театровед Александр Свободин, который вспоминал о своей встрече с одной из актрис Малого театра в Москве. Эта самая актриса, сейчас не помню ее фамилию, говорила: "Господи, да Костенька (это про Станиславского) сам хорошим актером был... А подстольный (это она застольный так называла) период - это он для плохих актеров придумал. Так что, наверное, каждый талантливый актер какой-то свой метод изобретает...

Сева: Тут вспоминается Роберт де Ниро, игравший боксера в фильме "Бык", который набрал для съемок 22 килограмма веса, чтобы чувствовать свою мотивацию и верить в свою роль.

А.Ш.: Нужно сказать, что Мейерхольда без Станиславского не было бы тоже, потому что он был учеником Станиславского. А Станиславского не было бы, пожалуй, без Чехова, то есть эти три фигуры и являются ключевыми для театра 20-го века.

Л.В.: Я очень рад, что мне довелось посмотреть два спектакля, поставленных Мейерхольдом - это "Лес" и "Великодушный рогоносец". Они настолько отличались от спектаклей Станиславского и любого другого театра, как небо от земли, это уже была его весьма специфическая форма. Ученик отошел от учителя...

А.Ш.: Да, он отошел, так же как ученики Мейерхольда отошли впоследствии от него.

Сева: Леонид Владимирович один из немногих людей, которые могут заявить в открытый эфир, что он видел спектакли Мейерхольда...

Л.В.: А вы знаете, я был на его спектаклях глупым мальчишкой и не могу сказать, к своему сожалению, что спектакли мне понравились. Я могу лишь сказать, что в спектакле "Лес" декорация представляла из себя гигантские шаги и турникет - такой импровизированный парк культуры.

Сева: То есть, было что-то в спектакле, на что можно было сатирическое перо навострить?

Л.В.: Да, так над этим театром издевались кому не лень...

А.Ш.: Творческий дар Мейерхольда совершенно уникален. Он пропустил через себя уже существовавшие театральные системы, прежде чем создавать биомеханику. Он сполна познал театр Дель-арто, японский театр и возродил систему амплуа, которая для 20-х годов 20-го века была очень хорошо забытым старым. Это система, конечно, вызывала огромное количество нареканий и упреков. Что интересно, первый нарком просвещения - Луначарский - безумно любил Мейерхольда. Он потрясающе писал рецензии на спектакли Мейерхольда.

Сева: Если бы Мейерхольд жил позже, в эпоху существования Государственного комитета по культуре, то ему бы "гайку закрутили" рано, и он бы не состоялся как Мейерхольд и сам бы зачах рано, его убивать бы не нужно было.

Татьяна Берг: С другой стороны, если на секундочку увести от истории и вернуться к сегодняшнему дню, система давления режиссера очень вредит театру, потому что режиссер стал не просто хозяином, а довольно часто диктатором, который не дает актеру пошевелиться...

А.Ш.: Мейерхольд тоже очень часто вынужден был высказываться против "мейерхольдовщины", что можно понимать двояко. Он имел в виду дурное ученичество, но в то же время это можно понять как покаяние, которое в 30-е годы все художники должны были совершать, чтобы пощадили и чтобы показать, что они каются и могут примкнуть к соцреализму. Ведь неслучайно те мейерхольдовские актеры, которых пощадила советская власть, стали одними из виднейших актеров, - Ильинский, Мария Бабанова... Они потом всю жизнь по Мейерхольду тосковали. По его ли палке или по чему-то еще, не знаю...

Т.Б.: Ну, у Мейерхольда, может, и не было палки, я говорю о том, что происходит сегодня.

А.Ш.: А что же мы начнем сегодня упрекать Станиславского?

Т.Б.: Нет, упаси бог. Я начала с того, что не упрекаю Станиславского... Это как начинают с Ницше, а упрекают Гитлера... Просто сейчас очень часто режиссер расставляет фигурки, а замечательный актер ничего не может сделать...

А.Ш.: Знаете, а театр, который работает по Станиславскому? Там артисты очень бытово играют. Бытово кричат, бытово плачут... Вспоминаешь театр дочеховский, театр, в котором он писал "Чайку". Конечно, то, что делал Мейерхольд, могло и запросто не получаться у людей, которые считают себя его продолжателями. Конечно же, масса проблем, связанных с этим делом. Из Станиславского сделали "окаянного" идола. Его собрание сочинений уже никто не хочет читать... Кстати, вы знаете, что Мейерхольд был студийщиком, набиравшим до самого последнего момента молодых актеров, и пытался с ними продолжать разрабатывать свой метод. Меньше всего ему хотелось, чтобы его метод повесили в золотую рамку и молились на него. Сейчас говорят о том, что на его последние курсах не было уже актеров, а были исключительно сотрудники НКВД. Они боялись, что старик что-нибудь не то скажет.

Л.В.: Вы имеете ввиду какой период? Он умер в 1938 году.

А.Ш.: Вот именно это время, он же до последнего работал...

Л.В.: Но в это время же колоссальные актеры...

Сева: Сотрудники НКВД по определению колоссальные актеры...

Т.Б.: Она имеет в виду тех, кто только учился в студии...

Л.В.: Ах, в студии, но студии тогда у Станиславского еще не было...

А.Ш.: Даже когда он сидел уже дома, все равно продолжал заниматься с теми, кого он считал актерами.

Л.В.: Но актеры 30-х годов во МХАТе - это что-то невероятное! Это были самые лучшие, может, звезды театра. Кого хотите - Хмелев, Москвин, Тарханов, Тарасова, Иванов и так далее... Я, например, никогда не забуду, как в "Горячем сердце" Хмелев играл роль дворника Силана... Роль крошечная, но играл он потрясающе. А потом я пошел на тот же самый спектакль, но с Жильцовым. Вы знаете, не хуже... Тот же жильцов играм денщика, жандармского ротмистра в ужасной пьесе Горького "Враги", которую они прекрасно ставили, потому что работали на мастерстве. Так вот Жильцов, играя денщика, все время ходил по сцене на кривых ногах. Это были совершенно невероятные актеры, невозможно было никого выделить.

Сева: Мне иногда кажется, что не дай бог войти в историю... Потому что все последующие поколения переписывают все, что ты создал - живое, действенное и трепещущее. Все это каменеет, становится вторичным, третичным, четвертичным... Поэтому трудно понять, чем был велик Мейерхольд. Спектаклей мы не видим, видеофильмов тогда еще не снимали, кино тоже не было... Как сказал Игорь Гарик: "Когда врагов утешат слухом, что я закопан в тесном склепе, то кто поверит ста старухам, что я бывал великолепен?".

Т.Б.: Я помню, когда Товстоногов поставил "Горе от ума", в одной сцене совершенно сумасшедший круг крутился, и люди старшего поколения говорили, что эта сцена из Мейерхольда...

А.Ш.: Товстоногов тем был и хорош, что он потихонечку внедрял какие-то запрещенные вещи...

Л.В.: А вот я видел "Карьеру" Артура Уисли с Лебедевым, который мне совершенно не понравился. Спектакль показался он схематичным...

Т.Б.: По-моему, замечательный спектакль. Если бы вы видели, после этого через несколько лет приехал берлинский ансамбль с этим же спектаклем, который был гораздо хуже, хотя там были замечательные актеры. Он был балаганно сделан, он снимал все напряжение и оставлял пустой фарс.

Л.В.: Аня, поскольку вы явно очень любите Мейерхольда...

А.Ш.: И я этого не стыжусь...

Л.В.: .. и вы сказали, что в Санкт-Петербурге есть режиссеры, которые как-то продолжают его линию...

А.Ш.: Не только в Санкт-Петербурге. Мне кажется, его методика активно внедряется. Существует московский режиссер Валерий Фокин, который основал центр имени Мейерхольда в Москве, где всяческий экспериментальный театр находит себе применение, потому что Мейерхольд был экспериментатором номер один. А в Александринском театре Петербурга, где Мейерхольд с 1910 по 1917 год ставил свои спектакли, ведущие европейские режиссеры ставят пьесы из репертуара Мейерхольда. Например, польский режиссер Христиан Лупа ставит "Чайку", которую Мейерхольд не ставил, но сам играл Треплева еще во МХАТе.

Сева: Я, как не ходящий в театры человек, хочу пожаловаться. Вот, например, ставят, скажем, шекспировскую пьесу "Ричард Тритий". На сцену выходят актеры в современной военной форме. Это не мейерхольдовские штучки?

Т.Б.: Иен Макменнон иногда выходил в фашистской форме, иногда в королевской мантии...

Сева: Я просто принципом интересуюсь, откуда такие штуки?

А.Ш.: Вы знаете, Мейерхольд очень часто экспериментировал с костюмом и оформлением вообще. Был такой знаменитый спектакль в Петербурге "Сестра Беатриса" Миттерлинка, где играла Вера Комиссаржевская, замечательная русская актриса, понимавшая важность режиссуры. Этот спектакль Мейерхольд решил его в духе средневекового театра, потому что там речь идет о монастыре, где происходит чудо, является Богоматерь, Мадонна. Он решил это в духе средневековый фресок, однако работал и в духе традиционализма. Если мы возьмем Питера Брука, то, как я понимаю, с него же началась эстетика кожи, холста, дерева в шекспировских пьесах.

Т.Б.: Беда в том, что когда-то было эпатажем, новизной, теперь становится рутиной. Гамлет у них будет на ракете лететь на Марс. Они считают, что если не перенесут это в другую эпоху, то никто не пойдет смотреть.

Сева: Вы здесь на спектакли какие-нибудь ходили уже?

А.Ш.: Поскольку у нас тут выступления были вечерами, то я попала пока только на "Тоску" в Колизее. Мне ужасно понравился театр, я там никогда до этого не была.

Т.Б.: Его только что отремонтировали...

А.Ш.: А потом, так как я не такой уж специалист по музыкальному театру мне показалось, что уровень исполнительства очень приличный.

Т.Б.: Да, это очень хороший спектакль.

А.Ш.: Я видела "Гамлета" в исполнении Саймона Рассела Билла, а режиссер был, по-моему, Джон Керри. Там решили ничего не осовременивать, и особенно ничего не режиссировать.

Сева: Я хотел бы упомянуть самый низ, подвал английского театра, а именно спектакль "Мышеловка", который идет уже 52 года. Это как ГУЛАГ, он на актерских костях стоит.

Т.Б.: Там сменилось пять или шесть составов.

Сева: У меня там был один знакомый актер с роскошным голосом. Его всегда вызывали озвучивать что-то особенно корпоративная. Он вписался в эту "мясорубку" и там свои дни так, по-моему, и закончил.

Л.В.: Я "Мышеловку" видел два раза, с разными актерами, в разные периоды, потому что приезжали разные актеры... С интервалами в 20 лет, но декорации те же, содержание то же, а предупреждение то же, а оно такое "Ради бога, не говорите никому, кто это...".

Сева: Но, поскольку туда ведут в основном японских туристов...

Л.В.: ... и американцев. Но у меня в связи с этим такой вот вопрос: вот идет "Мышеловка" 52 года, но это дурацкий, конечно, пример. А, вообще-то ведь здесь, в отличие от России репертуарных театров практически нет, одни и те же спектакли идут каждый день. Таких театров в Лондоне только два. А есть ли в России такие театры, которые собираются труппой в спектакле и играют его, а потом разбегаются снова?

А.Ш.: Есть такие опыты, только я не могу сказать, что слишком успешные. Одна из моих американских знакомых, американских драматург, приехала в Санкт-Петербург, чтобы увидеть постановку ее интеллектуальной, феминистской даже, я бы сказала, пьесы в антрепризном театре, которая была поставлена самым жутким, отвратительным образом. Это то, что называется чес, когда ездят по всей стране, потом еще на Украину или в Белоруссию.

Сева: А имя драматурга?

А.Ш.: Лора Шейн Каннингем.

Сева: И на афише было написано: "Лора Шейн Каннингем (Америка)". Чтобы народ ходил.

А.Ш.: Примерно. Может я и не права, но, на мой взгляд, эта антреприза вся с какой-то безответственностью.

Л.В.: Но, позвольте, весь британский театр стоит именно на этом. Вы знаете, как поступает режиссер? Он получает пьесу, она ему нравится, он решил ее поставить. Он не бегает по актерам и не звонит, у него есть кастинговое агентство, в котором сидят достаточно знающие ребята. Они и предлагают ему актеров. Режиссер вправе отказать, но зато когда труппа набрана, они, бедненькие, каждый день, а в субботу и два раза выходят на сцену.

Т.Б.: А если спектакль хорошо идет, то это 52 года...

Л.В.: Это что-то невероятное... Играют здорово, а то выгонят. Это совсем другой принцип, когда-нибудь слияние таких принципов можно будет ожидать?

А.Ш.: На самом деле, у нас такой принцип реализуется на мюзиклах... Вы, наверное, слышали. Я знаю людей, которые этим занимаются, они мне как раз и рассказывали. Они пошли по западному пути и то, что касается отбора актеров и организации...

Л.В.: "Норд-Ост", не к ночи быть помянут, шел каждый день...

А.Ш.: Насколько я понимаю, да...

Л.В.: То есть это был театр одного спектакля?

А.Ш.: Да.

Сева: В устоявшемся театре ты уже знаешь, где наступать, а где лучше обойти стороной, потому что конфликтные зоны очерчены поколениями. Тебе с ранних лет говорят, что с этим лучше на такие-то темы не разговаривать. А театр, который собрался по антрепризному принципу - это сплошное минное поле... По этому поводу, может, мы и сыграем Монтекки и Капулетти из "Ромео и Джульетты" композитора Римского-Корсакова...

+ Н.И.Римский-Корсаков: "Ромео и Джульетта"

Сева: В нашей беседы мы сделаем небольшой перерыв, коллеги доложат свои рубрики. Татьяна Берг бросит свой взгляд на событие недели.

Т.Б.: К моей сегодняшней истории можно бы было поставить эпиграф: "Все хорошо, что хорошо кончается". На самом деле, это не совсем так, потому что героине этой истории пришлось ждать конца, о котором она мечтала, больше шестидесяти лет. Слава Богу, что она сумела дожить до весьма почтенных лет. Сейчас ей 91 год, и передвигается она с помощью инвалидной коляски. Нэнси Уэйк, одна из немногих доживших до этих дней подлинных героинь Второй Мировой войны. То, что она совершила, совершают герои в приключенческих романах. Когда это случается в реальной жизни, в это трудно поверить. Кстати, некоторые из ее подвигов нашли отражение в кино. Нэнси выросла в Австралии и в 30-е годы работала журналистом в нацистской Германии и даже однажды взяла интервью у самого Гитлера. В 1939 году она вышла замуж за французского миллионера, а через несколько месяцев Франция была оккупирована, и она тут же пошла в Сопротивление. Когда е деятельность стала вызывать подозрение у властей, она бежала в Англию, с приключениями, о которых у меня просто нет времени рассказать. Она вступила в британские части, занимавшиеся операциями в тылу противника. Во Франции она руководила группами французских партизан. Однажды за три дня она проехала 435 километров на велосипеде через многочисленные фашистские КПП, доставляя партизанам радиокоды. В ходе одной из операций по саботажу, целью которой было взорвать оружейный завод, она голыми руками убила немецкого часового. В день открытия "второго фронта" она возглавила группировку из семи тысяч французских партизан, которая окружила 22-тысячную немецкую армию. Гестапо обещало за ее голову награду в 5 миллионов марок. Немцы дали ей прозвище "Белая мышь" за то, что ей всегда удавалось избежать ареста. Только после войны она узнала, что ее муж был замучен гестапо. Он не выдал ее. После войны Нэнси, естественно, была осыпана наградами. Она получила Британский крест святого Георгия, Французский военный крест и Орден почетного легиона, американский награды. Но ее глубоко уязвляло, что у нее не было ни одной медали с ее родины - Австралии. Однажды она злобно сказала, что если теперь австралийцы ее наградят, то они могут отправить свою медаль туда, куда обезьяны отправляют съеденные орехи. Австралия объясняла, что не может ее наградить, потому что она родилась в Новой Зеландии, хотя ее семья переехала в Австралию, когда Нэнси было полтора год. В декабре 2001 года Нэнси перебралась из Австралии в Англию и продала все свои ордена примерно за 100 тысяч долларов, чтобы прожить свои последние дни в комфорте. Некоторое время она пребывала в очень дорогом отеле "Мейфер" в центре Лондона. Она исчерпала все свои средства, но продолжала жить в этом отеле, потребляя регулярно джин и тоник в баре, где за ней было закреплено особое место. У администрации не хватило духу попросить ее выселиться. Теперь она живет в Ричмонде под Лондоном, собственно, в Лондоне, в доме для ветеранов войны. И вот в этом месяце австралийское правительство решило по достоинству оценить ее заслуги. Австралийское посольство, которое размещено в здании по соседству с Буш-хаусом, ей был вручен орден Австралии. На церемонии присутствовало множество солдат и офицеров, которым она в свое время помогла бежать из оккупированной Франции. Один из них сказал: "Я не знаю более женственной женщины, пока не начинается бой. Тогда она стоит пять мужчин...".

Сева: Спасибо, Таня! Юбилейные и памятные даты предстоящей недели напомнит Леонид Владимирович.

Рубрика «Юбилейные и памятные даты»

Сева: Спасибо, Леонид Владимирович! У нас ведь второй гость сидит, и ни слова пока не сказал. Вы знаете, господа, между двумя языками есть некое пространство, о которое, как мухи о стекло, бьются переводчики. Мы на низовом уровне все это делаем, у нас задача простая. Таня, у вас есть, наверное, истории...

Т.Б.: Но мы не будем терять на это время...

Сева: Я помню такое - "Королева Виктория вошла в гавань, обнаженная по ватерлинию". Или "Были убиты два полицейских француза". А уж слова - "позднее сегодня", "смотрю вперед к нашей встречи" - это стандартные ошибки...

Л.В.: Наша коллега, с которой я вместе работал, написала "Землетрясение в Италии потребовало 5 000 жизней...". Claimed...

Т.Б.: А уже в новые времена, это здесь, на Би-би-си было, кто-то написал: "В Афганистан была послана гуманитарная помощь - большая партия искусственных членов...", видимо, протезы имелись в виду.

Сева: Михаил, вы занимаетесь высшим пилотажем этого пространства и если мы - мухи за стеклом, то вы - тянете если не на орла, то на коршуна.

Михаил Яснов: О чем тут говорить, я ведь перевожу не с английского, а с французского, а это другая область, другие проблемы. Но переводческие проблемы - они общие, на самом деле.

Сева: Самое главное, я вычитал это в вашем интервью, и меня это сразило - оказывается французская традиция перевода поэтических текстов - это давать их прозой...

М.Я.: К великому сожалению. Это не исключает того, что во Франции в течение уже довольно длительного времени уже есть переводы в рифму и в размер. Е.Г. Эткинд был моим учителем в течение долгого времени...

Сева: Могу себе представить, как французский литературный эстеблешмент на это окрысился...

М.Я.: Там были большие скандалы...

Т.Б.: Но он победил...

М.Я.: Это не известно, к сожалению, победил ли он, но ему удалось собрать группу замечательных переводчиков, которые начали переводить русскую поэзию на французский язык согласно русской традиции в рифму и размер.

Т.Б.: И он рассказывал, как у этих мальчиков глаза заблестели - они сказали, что неужели можно переводить стихи стихами? Они не могли в это поверить...

М.Я.: Ефим Григорьевич Эткинд сказал на одном из своих семинаров по французской стилистике одну замечательную фразу, что невозможно перевести с французского фразу, но возможно перевести все стихотворение. Это чрезвычайно важно. Начиная с латинского, в нашем переводе утвердилось одно незыблемое правило - перевод - это искусство потерь. Когда ты переводишь, ты должен знать, чем ты жертвуешь и во имя чего ты жертвуешь...

Сева: Нужно понимать, что не для француза переводишь, а для своего российского человека, которому французского стиха все равно полностью не понять. Нужно так перевести, чтобы он понял и принял...

М.Я.: Самое главное, что ты переводишь для своих, для тех, кто говорит на родном, русском языке... И вот тут гораздо важнее, человек должен обязательно хорошо знать французский язык, но куда лучше - родной язык. Я всегда это говорю своим студентам при Французском институте в Петербурге. Вы переводите на русский язык, и ваше стихотворение должно стать достоянием русской поэзии, а не французской. Во французской поэзии все уже состоялось. Если вы переводите Гюго, то он уже состоялся во французской поэзии, теперь очень важно, чтобы ваш перевод состоялся в русской...

Л.В.: Но Гюго и другие великие французы уже переведены на русский язык, а что вы переводите?

М.Я.: Они далеко не все переведены, кроме того, если себе представить такую фантастическую возможность, что каждые 25 лет обновляется состав всей мировой литературы на твоем родном языке, то мы имели бы сейчас совсем другую картину.

Сева: Ну да. Встречается Лермонтов, скажем, с братком, и тот ему говорит: "Чиста конкретна!" и Лермонтов в полном замешательстве...

М.Я.: Конечно! Когда у нас только-только появились книжные развалы, и книги, выпущенные за счет средств самих авторов, то я, проходя мимо какого-то лотка, открыл первую попавшуюся книгу и на последней странице прочитал фразу, которая стала для меня камертоном сегодняшнего перевода: "Труп дернулся и стал вставать".

Сева: А когда вы встречаетесь с коллегами-переводчиками, вы предлагаете тост за успех нашего безнадежного дела? Эпоха для чтения французских стихов сегодня неподходящая...

М.Я.: Вы знаете, мне кажется, что это кажущееся. Все время такое ощущение, что вот, перестают читать стихи, перестают читать умную литературу, а на самом деле, ничего не меняется, ничего не исчезает, меняется только атрибутика. Мы привыкли к тому, что М.П. Кудимов "Аполлинера" в литературных памятниках, и я с тех пор его полюбил и начал им заниматься. Эта книга тогда вышла тиражом в 100 000 экземплярах

Т.Б.:... и разошлась мгновенно...

М.Я.:... а сейчас она выходит тиражом в 10 000 экземпляров...

Т.Б.: Но сейчас выходит гораздо больше книг...

М.Я.: Но появляются другие переводы, и я, с удовольствием, хотя я очень люблю Кудимова и очень ему признателен, но посоревновался с ним в переводах "Аполлинера". По-другому просто его себе представил...

Л.В.: Вот мы разговариваем сегодня с театроведом и переводчиком. А если соединить переводы драматургии на русский язык - это просто совершенно удивительная жемчужина. Скажем, Шекспир - он, в общем, "русский" драматург. Переводы того же "Гамлета"...

А.Ш.: И до сих пор продолжают переводить...

М.Я.: Я хочу сказать о более мне близком материале - о "Сирано де Бержераке" Растана...

Т.Б.: Есть замечательный перевод, я только что прочитала, но забыла автора... На что уж я люблю Щепкину-Куперник и знаю наизусть с детства...

М.Я: А Щепкина-Куперник переводила хорошо ей известными русскими ямбами...

А.Ш.: Перевела за четыре дня...

М.Я.: Совершенно не смотря в словарь...

А.Ш.: Заглянула единственный раз, когда начались военные сцены... У нее был блестящий французский...

М.Я.: У Щепкиной-Куперник перевод в полтора раза больше оригинала. Потом появился перевод Соловьева в 30-е годы - в полтора раза меньше оригинала.

Сева: Свидетельствует о качестве...

М.Я.: Таня, вы имеете в виду недавно появившийся перевод Елены Баевской. Ее задачей было вернуть русскому читателю настоящего Растана, написанного с авторской архитектоникой. Это получилась совсем другая пьеса.

Т.Б.: Но этот текст совершенно другой...

Л.В.: В Англии существуют шекспироведы, достаточно квалифицированные, чтобы судить о качестве перевода на разве другие языки. Мнение таково: два языка лучше всего усвоены - русский и, Танечка, - немецкий. Немецкий Шекспир тоже замечательный, по общему мнению, но русский - просто восхитителен.

М.Я.: Традиция не прерывается. Только что появился новый перевод "Гамлета" Андрея Чернова. Он придумал свою концепцию прочтения пьесы.

Т.Б.: "Гамлет" был не идеально переведен, он должен был быть перепереведен...

А.Ш.: Была такая пьеса Третьякова в 20-е годы под названием "Рычи, Китай!", о том, как британцы нехорошо ведут себя в Китае, ее потом поставил Мейерхольд, она пользовалась успехом в России. С Мейерхольдом вы знаете, что произошло, Третьякова тоже репрессировали. Но эту пьесу перевели на английский и хотели поставить здесь. А, как вы знаете, в Англии была достаточно серьезная театральная цензура, примерно с 1737 по 1968 год. Лорд Чемберлен отвечал за нее. Ему принесли эту антибританскую пьесу, он хотел ее запретить, но не мог найти причину. Он стал посылать ее по разным ведомствам. Пока он не послал в Адмиралтейство, где сказали, то она будет плохо воздействовать на молодых британских матросов, только в тот момент ее запретили. Вот вам разница между цензурами.

Сева: Хочу вспомнить свои стихи: "Солдат, устав, читал Устав". Спасибо нашим гостям, а с вами, господа, мы снова встретимся на следующей неделе.

<< возврат

 

пишите Севе Новгородцеву:seva@seva.ru | вебмастер: webmaster@seva.ru | аудиозаписи публикуются с разрешения Русской службы Би-би-си | сайт seva.ru не связан с Русской службой Би-би-си
seva.ru © 1998-2015