РОК-ПОСЕВЫ

Слушайте эту передачу:

 mp3

Читайте также:

4 октября 1991: The Doors - 10

Добрый вечер, друзья!

Вместо обычного приветствия зачитаю сегодня факсограмму от нашего корреспондента из Санкт-Петербурга Дмитрия Сидоренкова. Итак:

"Фестиваль свободы - "Монстры рока в России"

Часть публики прибыла на Тушинское поле накануне, 27 сентября, так что когда к 7 утра фестивального дня отсидевшим у костра всю ночь фанам добавились прибывшие с первыми лучами солнца, около 10 тысяч уже ожидали музыкального действа. В 14.00 концерт своим выступлением открыл мэр Северо-запада Москвы, и первой играла "Пантера" - достаточно прямолинейный без наворотов трэш, так что основная масса публики встретила группу прохладно. Не выходящие весь 1991-й из американских топов "The Black Crowеs" также не вызвали сверхэнтузиазма, старых солдат металла не пробил, не достал до глубины души американизированный пауэр-металл. И, наконец, эмоциональный пик фестиваля - выходит "Металлика", и 250 тысяч в один голос скандируют приветственные лозунги в честь любимцев. Около 2 часов из аппаратуры общей мощностью в 500 киловатт на публику был извергнут такой сноп чугунных искр, что львиная часть аудитории была уничтожена морально.

К сожалению, видимо именно поэтому выступление "AC/DC" дождались не все, так что концевое действо хэдлайнеров было смазано. Пришедшие на концерт и выдержавшие к тому времени уже почти 8-часовой марафон люди, уже не в состоянии были поддержать австралийских ветеранов. В итоге группе лишь один раз пришлось выйти на бис, а запланированную повторную бисовку - заменить прощальной музыкальной заставкой на фоне грандиозного фейерверка. Как бы там ни было, концерт общей сложностью посетило около 300 тысяч, т.е. больше, чем "Рок-саммер" с участием "Джетро Талл" и "Странглерз". Но и инцидентов было гораздо больше: 112 госпитализированных, из них - 53 с тяжелыми и 49 - со средней тяжестью ранами. На фестивале было аккредитовано 436 журналистов, передавалось все это на волнах "Радио России", "Маяка" и "SNC", а также по телевидению."

Итак, господа, это был факс из Санкт-Петербурга о событиях в Москве, и сегодня мы десятой и завершающей передачей закончим серию о Джиме Моррисоне, быстренько заглянув для начала в рок-хронику.

5 октября в 1954 году родился Боб Гелдоф.

В 1950 году в этот день родился Эдди Кларк из "Моторхеда".

9 октября 1940 года в Ливерпуле, в Англии, родился Джон Уинстон Леннон, певец, сочинитель, гитарист, продюсер, поэт, актер и многое другое, основатель легендарных "Битлз". Погиб он в декабре 1980-го у подъезда своего дома в Нью-Йорке.

В один день с Ленноном только в 1944-м родился Джон Энтуистл, басист из группы "The Who".

10 октября 1955 года родился Дэвид Ли Рот, певец из "Ван Хейлена", ныне уже много лет сольный артист.

Ну и, в общем, мы на этом рок-хронику закончим и вернемся к последней части рассказа о Джиме Моррисоне.

  Музыка The Doors   Blue Sunday   

Песня "Blue Sunday" с пластинки "Morrison Hotel".

Когда я вспоминаю раннюю свою юность, то в памяти вспыхивают странные картины, например, плакат "Комсомольского прожектора", на котором гигантская красная рука мертвою хваткою держит модно одетого, но расслабленного молодого человека. Энергичная надпись гласит: "Не за узкие брюки, а за хулиганские трюки!" Вот эта самая красная рука с плаката "Комсомольского прожектора", только в американском ее варианте, настигла и Джима Моррисона, причем тоже - не за его узкие брюки, но за его хулиганские трюки.

Шла подготовка к судебному процессу по майамскому делу Моррисона. Ну, вы помните: концерт в Майами, состояние приподнятой нетрезвости, провокационные обмены Дижима Моррисона репликами с публикой, и в завершение всего этого - поддразнивание, снятие штанов в ярком свете софитов. Казалось бы, хулиганское деяние на глазах у столь многочисленной аудитории - вещь неоспоримая и дело майамской прокуратуры, как говорится, в шляпе. Но вы, господа, забываете о презумпции невиновности, о необходимости доказать вину на суде совершенно заново, через опрос свидетелей, среди которых будут и свои пешки, и ладьи, двигая которыми можно создать хитроумную защиту или, наоборот, эффектное нападение. В эти судебные шахматы умеючи можно играть почти без проигрыша - либо нанося сокрушительное поражение, либо, если это не получается, затягивать цейтнот на месяцы или даже годы.

Джим Моррисон был человеком, в общем, обеспеченным и мог позволить себе если не международного гроссмейстера судилищ, то уж во всяком случае - крепкого кандидата в мастера. Для начала его адвокат Макс Финк подготовил начальную линию обороны - речь на 63 страницы печатного текста, в которой сомнению подвергалось конституционность законов штата Майами, на основании которых был произведен арест. Кроме того в федеральный суд был подан протест о том, что так называемое "преступление" Джима Моррисона не входит, в общем-то, в юрисдикцию полиции, и до выяснения этого суд надо бы отложить. Адвокат Макс Финк настаивал также на том, чтобы жюри будущего суда в полном составе сходило бы на представление мюзиклов "Hear" ("Волосы") и спектакля "Вудсток", в котором чуть ли не вся группа появляется на сцене нагишом. "Если это позволено участникам обеих спектаклей, - говорил Финк, - то поведение моего подзащитного, Джима Моррисона, должно рассматриваться в соответствующем контексте. Поведение моего клиента, - утверждал далее адвокат, - есть проявление протеста, протеста против существующих социальных и моральных норм, при этом Джим Моррисон - лишь выразитель настроения своих современников. А кто создал эти моральные устои и моральные нормы? Старшее поколение! Так, может быть, с этого и надо начинать разбирательство?"

Однако, на судью Гудмена, назначенного вести дело, вся эта адвокатская риторика особого впечатления не производила. К тому же, должность свою он занимал, как исполняющий обязанности, то есть - временно, а приближались выборы в народный суд штата, и он, конечно, понимал, что успешное завершение процесса, в котором, понимаете ли, растлитель нравов молодежи получит по заслугам, очень бы способствовала его постоянному избранию на должность.

Защита работала неустанно, и к процессу вскоре было подготовлено более 100 свидетелей: бывшие на концерте очевидцы, два профессора психологии - для разъяснения, а что же это такое - "общественные нормы поведения", профессор английского языка - для пролития света на этимологию, то есть на происхождение слов, в том числе и слов ругательных, а также редакторы развлекательных отделов местных газет, которые в своих показаниях должны были обрисовать картину нравов в разных сомнительных варьете, существовавших с разрешения и одобрения властей.

Наконец, в понедельник 10 августа 1970 года началось предварительное слушание дела. Народ среди присяжных подобрался, что называется морально устойчивый: бывший армейский повар, механик судна каботажного плавания, учительница начальной школы, пожилая домохозяйка, страховой агент. Причем - все в годах. Адвокат Моррисона заявил, что для справедливости суда необходимо было бы заменить жюри на людей более молодых, скажем, моложе 30. Но судья, скупо улыбнувшись, лишь пообещал принять это к сведению. Представитель молодого поколения в суде, однако, нашелся, причем, что характерно - в лагере обвинения. В конце дня в Джиму Моррисону подошел молодой прокурор Теренс Маквильямс и, смущенно запинаясь, спросил Джима: нет ли у него с собой новой пластинки? "Все остальные ваши диски я уже купил, - сказал он, - но вот последнего "Absolutely Live" достать никак не могу, все они раскуплены." Тон голоса его говорил о многом. Он как бы извинялся перед Джимом, показывая, что против него лично он не имеет ничего, и что лишь исполняет свой служебный долг.

  Музыка The Doors   You Make Me Real   

Песня "You Make Me Real" ("Ты делаешь меня настоящим"), концертная запись 1969 года.

Молодой прокурор Теренс Маквильямс тоже, видать, не чурался поэтической музы, потому что в один из дней суда он передал Джиму записку, в которой был небольшой стишок - гнусненькие такие, я бы сказал, вирши. По-английски я вам читать их не стану, зачитаю их в своем вольном авторизованном переводе. "Пред лицом всей нашей страны члены "Дверей" обвинены, они протестовали, но их арестовали, чтобы впредь не спускали штаны". Не нравится? Ну, извольте другой вариант: "Есть на свете известные "Двери", в поведении - чистые звери. Говорят: протестуем. А мы вас - арестуем, чтоб на сцене не хвастались..." - ну, тут рифму вы сами подберите. Записка эта давала понять, что если молодой прокурор и рассматривает свое участие в деле, как служебный долг, долг этот он исполнит с поистине американским служебным рвением. Действительно, обвинительный акт на суде он зачитал с надлежащим пафосом и страстью: "Обвиняемый бесстыдно и непристойно обнажил на сцене свой половой орган с целью его показа, потряс его рукой, а затем симулировал акт мастурбации, делая также другие движения непотребного характера". Ну, продолжать цитату далее не хочу, потому что как говорится, не все здесь курят.

От обвинения выступило 17 свидетелей, этим же числом ограничили и защиту. Нечего и говорить, что свидетели обвинения видели ЭТО, а свидетели защиты ничего ЭТОГО и в глаза не видали. После почти целого месяца судебных заседаний в середине сентября был опрошен и сам Джим. Он был трезвым, вел себя благовоспитанно, корректно, обаятельно, как приличный молодой человек из хорошей семьи. В последний день суда из утренних газет Джим узнал, что в Лондоне умер гитарист Джими Хендрикс. "Кто-нибудь верит в дурные предзнаменования?" - задумчиво спросил он своих спутников. Предзнаменование, действительно, оказалось дурным. Из длинного списка обвинения присяжные признали главное - обнажение напоказ в общественном месте. Но вынесение приговора было отложено до конца сентября. Джим оставался на свободе под залог в 50 тысяч долларов.

На выходе из здания суда Джима окружили журналисты. "Ни сам суд, ни его исход, - сказал он, - ничего не изменят в моем исполнительском стиле, я утверждаю, что ничего предосудительного не сделал".

30 октября суд собрался снова. Судья Гудмен произнес речь, обращенную к Джиму, но и рассчитанную на эффект у избирателей, и влепил Моррисону приговор на полную катушку. "За употребление матерщины во время концерта - 60 дней исправительных работ, за выставление себя напоказ - еще полгода тюрьмы, а после отбывания срока - 2,5 года условно плюс штраф в 500 долларов". Вы думаете - набежали тут американские вертухаи, заломили Джиму белы рученьки и повели его в кандальную - в цепи заточать? Не тут-то было. Решение судьи могло быть справедливым и суровым, но оно не было окончательным. Адвокаты Моррисона тут же подали апелляцию в высшую судебную инстанцию, оспаривая Джимов приговор, и по законам американской Фемиды он продолжал оставаться на свободе.

  Музыка The Doors   Riders On The Storm   

"Riders On The Storm" ("Покорители шторма"), песня с пластинки "LA Woman".

Личная храбрость всегда была важным принципом для Джима - отсюда его бесстрашное поведение с полицией, за что он был неоднократно и даже жестоко бит. Здесь же его рискованные выходки вроде, скажем, танца на внешнем карнизе небоскреба, или неоднократное свисание на руках с балконов высоких этажей гостиниц. Причем, несколько таких выходок чуть не кончились для него фатально. Но вот период между сентябрем и концом октября 1970-го, период ожидания приговора подломил его довольно крепко. Джим искал забвения: в вине, наркоте, женщинах.

Дамские его истории вообще многочисленны и запутаны, и если в них мы сегодня с вами влезем, то похоронить нашего героя нам не удаcтся еще недели три. Кратко скажу так: многочисленные подруги его любили, но он им платил тем же, и хотя размолвки, конечно, были, ни с одной из них он не поссорился навсегда. Памела Керзон в очередной раз поскандалив с ним, укатила в Париж к своему графу. Но и ее тоже можно понять - Джим был в тяжелом загуле, особенно после того, как узнал о смерти Джанис Джоплин осенью того же года. "Сначала Джимми Хендрикс, - говорил он друзьям, -теперь Джанис. Вы, ребята, пьете с номером три".

Для полноты дискографии следует указать, что в середине октября 1970-го вышел очередной альбом The Doors, под названием "Thirteen" ("Тринадцать"). Пластинка эта была не оригинальная, а составная - песни на ней взяты с предыдущих альбомов. Материал к следующему альбому "L.A.Woman" ("Лос-анджелеская женщина"), был уже готов и группа приступила к репетициям. Пробные записи, как обычно, показали продюсеру Полу Ротшильду. Отношения с ним, надо сказать, начали портиться. Пол всегда настаивал на чистоте отделки и шлифовки всех деталей, заставляя ребят повторять все снова и снова, и студийная запись при этом принимала какой-то осадный характер, ребятам это начинало надоедать. Но теперь, когда он начисто отверг новый материал, назвав его неинтересным, скучным, от которого ему хочется спать, отношения совсем расстроились, и участники The Doors решили сами продюсировать новую пластинку с помощью своего старого звукотехника.

Последние концерты The Doors состоялись в декабре 1970-го, первый из них в Далласе прошел на ура, но последний в Новом Орлеане, оказался таким провальным... Джим настолько потерял всякое присутствие на сцене, всякую энергию, его знаменитое владение аудиторией, иными словами, - весь дух его наполнявший, - что всем стало ясно - это конец.

  Музыка The Doors   Been Down So Long   

"Been Down So Long" ("Мне долго не везло"), с пластинки "L.A.Woman".

К Рождеству из Европы вернулась Памела. За много лет она поняла, как надо, в общем, обращаться с Джимом, то есть - ласково и терпеливо. И действительно, она оказалась права, к январю 1971-го Джим вернулся к ней. Январь и февраль были трезвыми, Джим работал сразу в четырех направлениях: поэзии - писал стихи, в кино - он принимал участие в разработке сценариев, в которых должен был сам играть, в музыке - он писал новые песни, и кроме того в театре - он писал проект театральной постановки. Свое чтение стихов Джим также записал на пленку и собирался выпустить альбом поэтических чтений.

С прекращением выступлений, о внешности как бы заботиться стало больше не нужно. Джим искуривал три пачки в день, растолстел, охрип, тело у него опухло, как у алкаша, питался он кое-как. Памела неоднократно рассказывала ему о Париже, для Джима этот город был овеянный романтическим ореолом всех его любимых поэтов и писателей - от Бодлера до Хемингуэя. К тому же из Америки ему было пора уезжать - не столько от врагов, сколько от друзей, ибо в них, пожалуй, таилась наибольшая для него смертельная опасность. Памела уехала первой, Джим последовал за ней спустя три недели и за эти три недели простился со всеми, кого знал и любил, а их было немало. В Париже Джим и Памела поселились на левом берегу Сены в районе Сен-Жермен. Кругом были знаменитые кафе, где пивали Сартр и Камю, Пикассо и Модильяни. Пьянство Джима принимало теперь уже новую историко-культурную окраску.

Вскоре в Америке вышел альбом "L.A.Woman", последняя пластинка The Doors при жизни Джима. С ее выходом кончались контрактные обязательства с фирмой "Электра", подписанные чуть менее 5 лет назад. Пластинку тепло приняла критика, шли разговоры о возврате The Doors на большую сцену. Ходили также слухи о новых контрактах с фирмами "Атлантик" или "Колумбия", назывались какие-то астрономические суммы.

Но вот наступило лето 1971-го. 2 июля Париж был раскален, как печка. Джим пребывал в страшной депрессии после запоя, он мучительно пытался писать, избавиться от давящего чувства. После ужина с Памелой пошел на почту - дать телеграмму своему издателю в Америке с инструкциями для обложки книги своих стихов. Потом отвез Памелу домой, и один пошел в кино. Куда он пошел после этого кино, или ходил ли он в кино вообще - неизвестно. Одни говорили, что видели его в рок-клубе, где он, якобы, купил героин. Другие - что видели его в аэропорту, где он садился на самолет. Третьи -что видели его гуляющим ночью по улице. Официальная версия, принятая сейчас повсеместно, - это то, что после кино Джим возвратился домой, пожаловался на самочувствие и пошел принять ванну. И вот в пять утра 3 июля его подруга, Памела Керзон, нашла его в ванне мертвым.

Зашумела, заволновалась пресса, заработали ротационные машины, ко вторнику 6 июля приехал в Париж менеджер The Doors, Билл Сидн. В квартире он застал Памелу, запечатанный гроб и медицинское свидетельство о смерти. На следующий день состоялись тихие похороны, и в среду 7 июля 1971 года на кладбище Пер Ля Шез в присутствии пяти близкий друзей тело Джима было предано парижской земле. Журналистам и печати было заявлено, что Моррисон умер от естественных причин, о том что он обращался к врачу с жалобами на трудность дыхания, и что умер он от инфаркта. Но смерть Джима породила много кривотолков. Кроме Памелы тело Джима никто не видел, рапорта от полиции не было, посмертное вскрытие не производилось, кто подписал свидетельство о смерти, Билл Сидн не знал, а Памела забыла. В Париже ходили упорные слухи о передозировке наркотиками. Может быть, кокаина, который в сочетании с алкоголем дает приостановку центральной нервной системы и дыхания, и быструю и безболезненную смерть. Смерть эта породила кроме того породила множество легенд, например, что некий злодей, убив Джима, выколол ему глаза, чтобы освободить его душу... Или что брошенная любовница с помощью колдовства убила его на расстоянии из Нью-Йорка... Или что Джим стал жертвой политического заговора ФБР...

Но дело в том, что никто, наверное, не знает, как умер Джим Моррисон. И если был на свете человек, который был готов, способен, и даже жаждал смерти, так это был он сам. Тело его изнемогло, душа устала.

Вот на этом мы и простимся с нашим героем, жизнь которого мы расчленяли десять долгих передач. И обратясь мыслями в новое завтра, воспрянем к будущей неделе, к полночи в пятницу, а Джима Моррисона еще раз помянем тихим добрым словом. Счастливо вам, ребята.

  Музыка The Doors   The End   

<< возврат

пишите Севе Новгородцеву:seva@seva.ru | вебмастер: webmaster@seva.ru
seva.ru © 1998-2015